Настя Кузьмина (ANSTAY). «Тёмные сказки»
...ANSTAY берет за основу семейную сагу, превращая ее в трагедию шекспировского накала. Удивительна трансформация, постигшая героев – им изменены возраст, внешний облик, черты характера и мотивации для совершения тех или иных поступков. Привычные ходы, когда есть абсолютное Добро и такое же Зло, что является традиционной особенностью сказок, усложнена здесь до полного уравнения моральных оценок. Теперь основное противоборство из внешних проявлений ушло во внутренний мир героев. Это нисколько не умалило трагизма в сюжете, но добавило большей убедительности – вплоть до возможности зрителю и читателю ассоциировать себя с тем или иным героем.
О событии
Когда курируемый мной художник работает в стиле американского комикса, в котором специфики, отделяющей его даже от лубочных русских картинок, куда больше, чем у физики и химии, я понимаю, что проводить профессиональный анализ именно этой формальной стороны творчества ANSTAY я не буду.
Да и что рассуждать об особенностях чётко регламентированного направления: следование канону всегда было признаком высочайшего мастерства, так же как и способность мастера вносить в канон что-то новое, неуловимо своё.
А вот здесь у ANSTAY всё достаточно своеобычно и абсолютно авторское. Естественно, в большей степени это касается «Сказок», отсылающих в совершенно забытый нашими современниками мир языческих славянских богов. Причём это не иллюстрация или сатирическое коверкание протославянских мифов: практически художник использует пантеон славянского мира сказок для создания своего мира, подобного гомеровской «Илиаде».
ANSTAY берёт за основу семейную сагу, превращая её в трагедию шекспировского накала. Удивительна трансформация, постигшая героев: им изменены возраст, внешний облик, черты характера и мотивации. Привычные ходы, когда есть абсолютное добро и такое же зло, что является традиционной особенностью сказок, усложнены здесь до полного уравнения моральных оценок. Теперь основное противоборство из внешних проявлений ушло во внутренний мир героев — это нисколько не умалило трагизма в сюжете, но добавило убедительности.
Такая последовательность в верности семейным историям, в которых «отцы и дети» раскрываются во всей своей психологической сложности, присутствует во всех трёх основных темах — и в «сказке», и в «грехах», и в «театре». Это говорит о крайней важности семьи как основной жизненной ценности для самого художника.
Каковы бы ни были по сложности связи героев всех трёх циклов, фоном для их реализации всегда служит темнота и морок. Как ни странно, несмотря на эту, казалось бы, удушающую темень, от картин и самой экспозиции веет потаённым светом души.
Изобразительный ряд по-хорошему узнаваем и запоминающ. Очевидно изрядное мастерство художника, особенно в диджитал-арте. От образов веет лёгкостью исполнения и предельной достоверностью, заставляющей думать, что ANSTAY была невидимым свидетелем этих «реальных» историй. Хотя чему удивляться, если над этими проектами художник упорно работает уже семь лет.