Вячеслав Щербина-Сибирский. «Исполняющий творческие импровизации»

«Абстрактное искусство», «беспредметное искусство» — это слишком общие понятия, которые описывают лишь внешние характеристики картины, но не отражают состояние художника, его внутренний мир и мотивы, побудившие его взяться за кисти.

Каждый человек приходит к своему уникальному стилю через личный опыт: детство, учёбу, встречи, радости и трагедии. Всё это наполняет работы тонкостями и нюансами, которые могут заметить только ценители.

Можно увидеть закономерности и взаимосвязи между визуальными элементами в картинах и тем, на чём базируется творчество художника. Например, хаотичные брызги краски, как у Евгения Чубарова или Джексона Поллока, или абстракция как концептуальное осмысление иероглифа у Пьера Сулажа и китайских художников-авангардистов 1980-х годов. Вячеслав Щербина-Сибирский не считает свои произведения абстрактным искусством — он утверждает, что экспериментирует с цветом и формой.

Импровизация похожа на блуждание по лесу, где есть много тропинок, и можно пойти по любой из них. Многообразие живописных поисков Вячеслава можно описать термином «ризома», введённым Жилем Делёзом и Феликсом Гваттари для обозначения структуры без чёткой иерархии, ядра или центра. Ризома нестабильна, но обладает огромным творческим потенциалом в плане самоорганизации.

В музыке существует особая форма — вариация. Она состоит из основной темы и её изменённых повторений, которые отличаются по ладу, темпу, тональности и гармонии. Выявление определённой пластической темы, которая будет изменяться в заданном направлении, делает ряд произведений циклом, а не случайной подборкой работ разных лет.

Для художников, которые разрабатывают пластическую тему в форме цикла, очень важна возможность персональных выставок: там можно показать не одно-два произведения, а всю серию целиком. Когда выставлен только один холст, непонятно развитие мысли и невозможно проследить, в каком направлении движутся пластические поиски.

Вячеслав говорит, что для него живопись — это освобождение и движение к свободе, обретение лёгкости. Когда художник начинает серию работ, он ищет, экспериментирует, пробует и переделывает неудачные элементы, а в конце находит решение — и в этот момент обретает лёгкость, как человек, решивший сложную задачу.

Настоящее качественное нефигуративное искусство получается только через личные ощущения художника от событий, звуков, форм предметного мира, его личную историю взлётов и падений. Художник, порой совершенно неосознанно, убирает то, что оставила бы машина, и добавляет от себя новый элемент, вносит эмоцию, диссонанс, нарушает логическую последовательность.

Ритмы его работ навеяны творчеством Шнитке, Бетховена, Шопена и Стравинского, которые ставили своей задачей поиск духовного в человеке. «Музыка всегда духовна», — говорит художник. На его творчество оказали большое влияние атональная музыка и архитектура Ле Корбюзье.

Живопись, где нет изображения предмета, скупа в средствах. Она не поучает, не делает выводов и не призывает к действиям. Размер холста является важным средством воздействия: если холст приближается к размеру человеческого тела, это заставляет зрителя взволнованно переживать динамику цветовых пятен или, напротив, приковывает его к месту статичной монументальностью.

Вячеслав использует простые названия: «Композиция V», «Чёрно-белая интенция», «Структурный порядок». Он говорит, что живопись — это поиск истины. Марк Ротко считал, что названия произведений — ненужное ограничение, не позволяющее восприятию стать шире.

Подобно тому, как в музыке все темы уже открыты, а элементы в таблице Менделеева известны, в беспредметной живописи можно сказать, что все элементы также уже открыты. Однако в аранжировке может быть бесконечное множество вариантов — поэтому художник работает в направлении, где ещё возможен поиск.