Владимир Демин

Ковёр не имеет центра. У него есть раппорт: повторяющийся ритм, который держит плоскость и не даёт ей рассыпаться. Тот, кто учился строить гобелен, запоминает это навсегда, потому что любое изображение можно разложить на ритм, и тогда даже самая свободная композиция обретает внутреннюю опору. Смотришь на его большие полотна и постепенно различаешь знакомую дисциплину: не хаос пятен, а просчитанный повтор, сдвиг, пауза. Цвет ведёт себя как уток в основе — где-то уплотняется, где-то уходит в тонкий нюанс и почти растворяется. Ни одна зона холста не оставлена на самотёк, и это видно даже в самых текучих вещах.

Рисовал он с детства. Сначала была художественная школа в Серпухове, затем непродолжительная учёба в художественном училище, где довольно быстро пришло разочарование, и служба в армии, после которой искусство вернулось с другой стороны и с другим упрямством. Поступление на факультет прикладного искусства Текстильного института выглядит шагом неожиданным для человека, который хотел заниматься живописью, а по сути оказалось попаданием в точку: отделение гобеленов и ковроткачества держало планку одной из самых сильных специализаций факультета. Потом была работа в аспирантуре родного института, на кафедре композиции, то есть несколько лет ежедневного разговора о том, как устроена вещь и почему она держится. Своими ориентирами он называет Врубеля, Малевича и Кандинского, и речь тут не о заимствовании манеры. Речь о школе мышления: эскиз, композиционная разработка, отношение к плоскости как к самостоятельной величине, у которой есть собственная гравитация. Прикладное искусство научило его думать материалом, а не сюжетом, и это оказалось важнее любого манифеста.

Девяностые прошли в заказах. Вместе с другом и коллегой по учёбе он организовал частный кооператив, занимался декорированием и росписью стен, потом работал в разных организациях на должностях, связанных с творчеством. Оплаченные проекты кормили, но не отвечали на главный вопрос, который к тому времени уже сформировался. Ответ накапливался параллельно, в вещах «для души»: отвлечённые сюжеты, сложные мыслеформы, которые не давали покоя и рвались на холст, перетекая одна в другую. Постепенно стало очевидно, что холст без сюжета способен сказать больше, чем холст с сюжетом, и что интерес к беспредметности не поза, а естественный следующий шаг. Так он пришёл к абстракции, и пришёл не в двадцать пять лет, а после института, аспирантуры, росписей и долгих лет прикладной работы. Он говорит об этом с прямотой, которая режет привычное представление: «непонятный, в красках, холст — это еще не абстракция».

В этой фразе заключён весь его метод. Абстракцию принято описывать как жест освобождения, как отказ от формы в пользу чистого чувства, и на практике такой отказ чаще всего даёт именно то, о чём художник и предупреждает: непонятное полотно в красках. У Дёмина всё наоборот, и это важнее любой биографической детали. За каждым его произведением стоит осмысленный поиск, карандашный эскиз, проработка композиции, выявление форм, пластики и лаконичного образа, и только затем начинается переход к большому полотну и работа в цвете. Поэтому его вещи читаются как завершённые: не нагромождение произвольных линий и клякс, а точно расставленные акценты, виртуозные стилизации, скользящие перетекания форм и цвета, как плавная речь или музыкальные фразы с выверенным ритмом. Критик Мария Горбунова описала результат так: «Сплав пространства и времени — так можно охарактеризовать уникальный язык художника Владимира Дёмина. В его работах мы можем найти ассоциации с инопланетными растениями и с научно-фантастическим ландшафтом». Про инопланетные растения сказано точно: у него действительно нет ничего от натюрморта или пейзажа в привычном смысле, но есть флора, есть рельеф, есть среда, которая дышит по своим законам.

Три цикла, вокруг которых строится его выставочная история, называются «Город будущего», «Белый космос» и «Игра». Названия работ звучат как поэтические строки, и это не случайность: «Город, которого нет», «С грустью о молодости», «Отражения в окне», «Утро». За каждым стоит конкретная задача, которую зритель разгадывает постепенно. В «Городе, которого нет» перед нами аллегория, утопия, существующая только в воображении автора: гармония планировки улиц среди обильной зелени, инфраструктура, стянутая к бьющемуся сердцу города, ясная логика при полном отсутствии узнаваемых зданий. В нежно-голубых, сиреневых и тёплых пятнах «Отражений в окне» начинают различаться оконные переплёты, блики солнца, дрожащие на ветру тени ветвей и листвы, складки штор с мелким принтом, мерцающие отражения, дробящиеся в стекле, как переменчивое настроение. А «Утро» передаёт зябкость начала дня: первые лучи уже прогоняют ночной мрак, но по углам ещё клубятся сизые тени и держится прохлада. Отсюда главное свойство его абстракций: они не беспредметны в буквальном значении слова. В них всегда спрятан пейзаж или состояние, которое зритель достраивает сам, и именно эта работа соучастия отличает его холсты от декоративных композиций.

Работает он маслом и акрилом, преимущественно большими форматами, и формат здесь не стремление поразить размером, а необходимость: сложное цветовое решение требует расстояния, на котором нюансы начинают взаимодействовать. На персональной выставке «Пространство вариантов» в галерее ARTMAISON, прошедшей с 11 по 17 мая 2024 года, было показано более сорока больших полотен, куратором выступила Лиза Эшва. Такой объём за неделю выдерживает не каждый зритель, зато он даёт редкую возможность увидеть систему целиком и заметить, как один и тот же приём переходит из цикла в цикл. Колорит строится не на локальных контрастах, а на сложных цветовых решениях и нюансах: сиреневый рядом с нежно-голубым, тёплая охристая зона, которая держит всю композицию и не даёт холодным частям уйти в пустоту. Цвет у него работает не как заливка для формы, а как самостоятельный слой смысла.

Признание шло параллельно с работой, а не заменяло её. Он член Международной федерации художников IFA (UNESCO), секция живописи, Творческого союза художников России, Евразийского художественного союза по секции абстрактной живописи, ТСХ декоративно-прикладного искусства по секциям живописи и графики, почётный член Международной академии современных искусств, руководитель секции «Живопись» творческого союза «ТЕТРА-АРТ». В 2021 году получил диплом за первое место на Конкурсе авангардного искусства в номинации «Абстракционизм» на Российской неделе искусств. Участвовал в арт-проекте заслуженного художника РФ Леонида Феодора «Город человека будущего» и стал лауреатом ART EXCELLENCE AWARDS с золотой медалью. Выставочный опыт галерея SMART описывает цифрами: тринадцать персональных и более ста двадцати шести групповых выставок. Работы находятся в Российском фонде культуры и Серпуховском историко-художественном музее, а также в частных коллекциях Австрии, Германии, Великобритании, США, Турции, Канады и Таиланда.

Тут и остаётся самое интересное. К беспредметности он пришёл поздно, пройдя через прикладное искусство, где вещь обязана быть сделанной, а не придуманной, через росписи по заказу и через годы работы рядом с чужими задачами. Поэтому его абстракция не выглядит жестом разрыва. Это ремесло, которое доросло до языка: сначала научились держать плоскость и считать ритм, потом оказалось, что этим языком можно говорить о городе, о времени, о состоянии утра. Смотрите его вещи на расстоянии, а потом подходите ближе, к самой поверхности. Разница между двумя взглядами и есть то, ради чего стоит идти в зал.