У кромки
Карнаухов Лев, 2013
Размер: 90х70
В продаже
Цена: 225 000 руб.
ЗаказатьЖивописное полотно «Натюрморт с лампой. Елец», созданное Юрием Юрьевичем Косаговским (1941–2023) на пике зрелого витражного метода в легендарном 1993 году, представляет собой выдающийся историко-культурный раритет музейного значения и занимает центральное место в престижной Инвестиционной коллекции галереи ARTMAISON. В этом сложном, интерьерном произведении мастер соединяет принципы музыкальной полифонии с монументальной вещественностью основы, трансформируя традиционный дачный натюрморт во вселенскую философскую притчу о созерцании, свете, структуре времени и личной независимости духа.
Композиционная архитектоника выставочного горизонтального формата (57 х 63 см) построена на бескомпромиссном, планарном конструировании пространства. Главным композиционным каркасом картины выступает жесткая геометрия комнаты. Центральная вертикальная линия стыка стен и наклонная плоскость стола в нижнем регистре напрямую наследуют волевую и лаконичную эстетику подпольного «сурового стиля» шестидесятников, уходящую корнями в лаконизм Виктора Попкова. Этот строгий геометрический скелет намертво удерживает вибрирующую материю узоров внутри заданных границ тектоники, не позволяя форме распаться на хаотичный орнамент.
Главным пластическим и духовным открытием произведения становится тотальное, витражное преображение интерьера средствами зрелого рондизма. В центре стола взмывает прозрачный силуэт керосиновой лампы, фланкированный огненными рондическими линзами бутонов физалиса. При этом автор закладывает в холст сложнейшую полифонию ковровых регистров: правая стена покрыта золотисто-охристой ячеистой матрицей, воссоздающей рельефную структуру кукурузного початка («маиса»), а левое крыло отдано под каноническую двухстрочную подпись автора «Косаговский 1993 г.».
Настил стола переднего плана забит плотной бирюзовой сеткой колец-монад Лейбница, восходящей к первоисточнику из «Крановщика» (1970). Облагая абсолютным слухом, мастер заставляет линии рамы, кружево бутонов и эмалевые рефлексы стекла звучать как единый, глубокий полифонический аккорд вечного счастья бытия.